Когда в город приходит любовь 2 глава




Внутри работала полицейский фотограф. Ее вспышка высвечивала кусок бетонного потолка, лежавший на столе. Он придавил телефон и монитор компьютера — провода и клавиатура свисали на пол, словно кишки. Аккуратно отрезанная арматура и решетка валялись среди обломков штукатурки, потолочной плитки, бетонной пыли и серой крошки.

Посмотрев вверх, на многослойную квадратную дыру в потолке, Фроули увидел умывальник, какой обычно бывает в смотровых, и таблицу для проверки зрения. Грабители ночью пробрались в кабинет окулиста и прорубили потолок. Вот вам скрытые минусы работы в таких старых городах, как Бостон. Поэтому банки предпочитают открывать отделения в зданиях, где, кроме них, никого нет.

В дыру высунулся красный шлем. Пожарный изобразил испуг.

— Ой, ребят, я уж подумал, вы грабители!

Дино кивнул ему и улыбнулся.

— Уже вышел из отпуска, огонек? — Он произнес прозвище всех пожарных по-старобостонски. Дино умел при желании включать родной акцент.

— Да вот решил зрение проверить. Это, что ли, твой умник?

— Особый агент Фроули, познакомьтесь, это капитан Джимми.

Фроули помахал ему свободной рукой.

— Идеальный квадрат, шестьдесят на шестьдесят, — заметил капитан Джимми. — Молодцы.

Дино кивнул.

— Огурцы.

— Надеюсь, вы завалите этих ребят раньше, чем рак. — Он ткнул пальцем в край дыры. — Вот эта серая крошка — асбест.

— Там инструментов не осталось? — спросил Фроули.

— Не-а. Ничего.

Фроули присмотрелся к аккуратному срезу и повернулся к Дино.

— Пила по бетону, причем промышленная.

— И горелка для арматуры. Без изысков. А ребята-то у нас простые работяги. Тупицы без фантазии.

— Тупицы, способные обойти сигнализацию.

— Огонек нам эту дыру заделает, — ответил Дино, уходя. — Эй, огонек, ты там осторожней, не потяни мышцу, а то придется мне твой годовой больничный оплачивать.

Пожарные наверху засмеялись.

— Дин, ты же знаешь, ради тебя я готов потянуть только одну мышцу. Не скажу, какую, — отозвался капитан Джимми.

 

Выйдя через заднюю дверь, Фроули услышал гул ближайшей магистрали, по которой машины неслись в город и из него. Маленькие карманы для парковки, прикованные цепями контейнеры для мусора, дренажная труба, собирающая в себя песок, мелкий гравий и мусор.

Схема «утренняя атака» — обычно самый удачный и удобный способ ограбить банк. Подкарауливаешь работников перед открытием — и тогда будет меньше людей, за которыми надо следить. Запасы наличных еще лежат в хранилище, еще не розданы по кассам и не разложены по промежуточным сейфам и ящикам, так что их легче найти и быстрее вынести. По типичному сценарию «утренней атаки» человека, который открывает отделение, подстерегают на парковке и наставляют на него пистолет. Если же грабители проникают в банк ночью и ждут, когда придет управляющий — сценарий «черти из табакерки», — значит, они подготовились гораздо серьезнее. Банковские грабители славятся своей ленью. А у этих, стало быть, наблюдается нетипичное трудолюбие.

Фроули увидел, как фотограф положила линейку рядом со следами шин на песке. Хотелось сказать ей, чтобы зря не мучилась. Угнанный фургон обнаружат в ближайшие часы где-нибудь неподалеку, на пустой стоянке, скорее всего, уже сгоревшим.

Фроули представил, как воры загружают фургон, поспешно, но без паники. И в головах у них звенит беззвучный сигнал тревоги. Зачем тратить время на избиение заместителя? Хранилище они уже обчистили и шли к выходу. Брать с собой управляющую — вообще безумие. Этот кусочек не вписывался в общую мозаику, а значит, от него и надо плясать.

 

Очертаниями пятно крови на ковре за кассовыми кабинками напоминало Африку. Эксперт-криминалист брал пробы крови и складывал волокна в коричневый конвертик.

— Его привязали к стулу за руки. — Дино поднял пакет для вещдоков, в котором лежал порванный пластиковый хомут с самозажимающимся замком. — Челюсть сломали. Может, и скулу. Кости вокруг глаза.

Фроули кивнул. Здесь вонь была просто невыносима. Отбеливатель отлично разрушает ДНК. Криминалисты из лаборатории ФБР протирают им свои столы, чтобы одни улики не спутались с другими. Он слышал, что насильники нередко пользуются отбеливателем, чтобы уничтожить свой генетический материал, оставшийся на жертве. Но чтобы грабители банка!

— Отбеливатель, да?

— Слегка перегнули. Но когда целую ночь тут торчишь, излишняя осторожность не помешает.

— Да, ребята не хотят, чтобы их поймали. А светит им немалый срок. — Фроули сдвинул пейджер на бедро и опустился на корточки за третьей кассовой кабинкой. На ковре лежали белые крошки, частично растворенные отбеливателем. — Они тут пикник устраивали.

Дино присел рядом с агентом, сунув механический карандаш за волосатое ухо.

— Повкалываешь — так и проголодаешься, Фроули. Говорю же, работяги они. Яйца вкрутую, кофе в термосе. Бандиты с бумажными пакетами.[13]

Дино поднялся, Фроули остался на корточках. Он попытался представить, как тут сидели бандиты. Рассвело. И весь банк принадлежал им. Агент выпрямился и посмотрел сквозь прозрачные стенки кассовой кабинки в окно, которое выходило на площадь. Он смутно помнил, как накануне был здесь: финишная прямая, ноги горят, толпа приветственно орет.

— Марафон ведь как раз здесь проходил?

— Е-мое, Фроули, я и забыл. Ну ты даешь! Сорок два километра, а ты тут ходишь как ни в чем не бывало.

Фроули передвинул пейджер на место.

— Побил рекорд — три с половиной часа. И это меня радует.

— Ну что, поздравляю, псих ты ненормальный. Какой-то одинокий спорт ты выбрал. О чем ты всю дорогу думаешь, когда бежишь?

— О финише, — ответил Фроули, глядя на открытый сейф. — Так окулист весь день закрыт был?

— И спортзал на втором этаже тоже. Но часть работников собрались поглазеть на бегунов. У них там окна во всю стену, видно хорошо. Они ушли в шесть. Автоинспекция уехала около восьми вечера, хотя бегуны еще тянулись. У наших ребят ушло часа два-три, чтобы войти, проковырять дыру и спуститься в банк.

— Они молодые. Иначе бы не спустились через дыру в потолке размером шестьдесят на шестьдесят.

— Да уж, не старые мастера. Старому поколению — всяким там отмычкам и водопроводчикам — нужно какое-нибудь ложе для посадки.

— Как они в здание проникли?

— Через заднюю дверь, но не банковскую. У лавочек на втором этаже есть свой вход.

— Камеры наблюдения снаружи есть?

— У банка нет. Но мы проверим. Хотя если наши ребята…

— Да, они бы тогда уже в участке сидели. — Фроули положил руки на бедра, ноги по-прежнему ныли. — Какие у тебя версии?

— Навскидку? — Дино задумчиво втянул воздух сквозь зубы и тоже стал осматриваться. — Они все отлично просчитали. Праздники. Сотня бегунов-марафонцев. Погода отличная. Площадь забита голодными зрителями. Книжный магазин, магазины одежды на той стороне — хотя там в основном рассчитываются кредитками. Но есть еще продуктовый, «Макдоналдс», кофейня «Эспрессо Роял». К тому же «Сокс» в городе. Значит, выручка у тутошних ресторанов и баров за три дня взлетела в разы. Плюс, черт возьми, ночные клубы на Лансдаунской улице. Сколько они дают в сумме за субботу-воскресенье? — Дино провел языком по внутренней стороне щеки. — Неслабо, должно быть. Хранилище, да ночной депозит, да банкомат? Я голосую за три с четвертью. Плюс-минус десять процентов. Да, мое слово — три с четвертью, точно.

— А мое — три с половиной, — ответил Фроули, повернувшись к открытому хранилищу. — Черт, как же я хочу найти этих ребят.

 

Фроули нужно было хранилище. В этот раз жертвой по делу оказалось именно оно. Не корпорация, которой принадлежал банк. Не федеральное правительство, которое его застраховало и наняло самого Фроули. А хранилище — опустошенное, жалкое, оскверненное. Детективы, расследующие убийства, проникаются сочувствием к погибшим, и это помогает им в поисках. Фроули же сострадал хранилищу.

Зал с индивидуальными сейфами не тронули. Чтобы просверлить каждый сейф, нужно китайское терпение и настойчивость любителя лотерей. Шансы найти там ценности, которые не застраховали и о которых ничего не известно, невелики.

Фроули вошел в зал, где хранились наличные. Здесь царили чистота и порядок. Иногда в таких помещениях ему попадались пиджаки и зонты кассиров, висевшие на стене. А некоторые хранилища вообще служили комнатами отдыха.

Дактилоскопический порошок покрывал шкафчики и двери. Во взломанном шкафчике остались только дорожные чеки, куча рваных разноцветных полосок и учетные ведомости управляющей. Фроули захлопнул локтем погнутую дверцу, но она, застонав, снова открылась.

Шесть скрепленных пачек с деньгами лежали в стороне — аккуратная стопка на ящике для наличности. Фроули раскрыл одну из пачек: в углублении лежала упаковка с загрязняющей краской. Он узнал марку — «Секьюрити пак». Ловушки с краской срабатывают, когда их выносят за пределы банка. Их запускает электронный передатчик, спрятанный у дверей. Двадцать секунд — и упаковка взрывается. Температура горения — 200 градусов, так что руками не схватишь и в сторону не отбросишь. Она выпускает аэрозольное облако красного порошка, который превращает незадачливого грабителя в ходячую дымовую шашку, уничтожает купюры и остается на коже несколько дней. Но мало кто знает, что многие упаковки с краской еще выплевывают слезоточивый газ.

Фроули осмотрел ящики, не дотрагиваясь до них. Внутри было пусто, если не считать наживок на дне каждой ячейки. Наживками служили десятки и двадцатки — их достоинства, годы выпуска и серийные номера были записаны и хранились банком в соответствии с требованиями Федеральной корпорации страхования банковских вкладов. Таким образом удавалось документально связать подозреваемого, купюры в его кармане и место преступления.

На многих наживках были индикаторы в виде магнитной полоски, которая отправляла в полицию бесшумный сигнал тревоги, когда ее вынимали из ящика. Такие приманки работают как жучки для слежки. Как устройство «Лоджек» в угнанной машине. Многие грабители магазинов и банков, которых арестовали дома через несколько часов после вроде бы успешного дела, только на суде понимали, как ФБР смогло их разыскать.

От вони отбеливателя подташнивало. А тут даже ковра не было, который мог бы его впитать. Но Фроули простоял в хранилище столько, сколько выдержал. Жаль, что оно не могло требовать правосудия. Жаль, что агент не мог взять его за руку, чтобы успокоить, поговорить с ним, как полицейский с потерпевшим. Тогда ему бы не пришлось все выдумывать самому за это пустое помещение.

 

Сняв отпечатки пальцев, криминалист промокнул тампоном внутреннюю часть щеки управляющей, собирая ДНК-материал. А Фроули тем временем отксерил лист с контактными данными женщины.

Клэр Дж. Кизи. Дата рождения: 16 апреля 1966 года. Фроули снова поглядел на дату и понял, что сегодня ей исполнилось тридцать лет.

Дино пошел посмотреть, как обстоят дела наверху, предоставив Фроули допрашивать потерпевшую в одиночку. Она оттирала чернила с пальцев, а Фроули представился. Клэр неловко пожала ему руку. Он принес ей минералки «Польский источник», она поблагодарила, отвинтила крышку и сделала глоток, потом поставила бутылку на стол, рядом с пустой банкой диет-колы.

Фроули сел в углу, так чтобы Клэр оказалась спиной к двери и сновавшие туда-сюда полицейские не отвлекали ее. Отбеливателем здесь почти не пахло. Она поерзала на стуле, готовясь отвечать на вопросы, неуверенно улыбнулась. Потерла ладони, лежавшие на коленях, словно они замерзли. Ее длинные руки были обнажены.

— Вы без пиджака? — спросил агент.

— Его кто-то забрал, — отозвалась Клэр, оглядываясь на дверь. — В качестве улики. Они… отрезали от него кусок, чтобы завязать мне глаза.

— Хотите?.. — предложил Фроули, снимая свой пиджак.

Девушка кивнула. Он встал и накинул пиджак ей на плечи. Но когда Фроули сел, Клэр сунула руки в рукава, которые оказались сантиметра на два длиннее, чем нужно. Если бы он знал, что одолжит сегодня свой пиджак девушке, надел бы какой-нибудь поновее.

— Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? Не хотите, чтобы вас осмотрел врач?

— Просто перенервничала.

— Ссадины? Синяки?

— Нет, — ответила она, только теперь поняв, как это странно.

Фроули показал ей диктофон, включил его и поставил на стол.

— Госпожа Кизи, давайте начнем с того момента, как вас похитили, затем займемся самим ограблением.

При слове «похитили» она моргнула и сглотнула. У таких психологических травм много уровней. Она осознала лишь два или три.

— Редко бывает, чтобы во время успешного ограбления похищали работника банка. Но это означает, что вы провели много времени рядом с бандитами и, вероятно, обладаете информацией, которая может понадобиться в нашем деле. Я местный представитель ФБР по расследованию банковских ограблений. Только этим и занимаюсь — разбираюсь в ограблениях банков. Поэтому говорите все, тут нет пустяков. И еще кое-что. Если я не задам вопроса, на который вам хочется ответить, все равно ответьте на него.

— Ну, если позволите… никто не может мне толком сказать, как там Дэвис.

— Ваш зам? — уточнил Фроули. — Его осматривают в больнице. Но с ним все будет хорошо. Он ранен, но обязательно поправится. Вы это хотели знать?

Клэр кивнула и потерла щеку, высохшие на пальцах чернила не оставили следов.

— Вы видели, как они его избивали? — спросил Фроули.

Она опустила голову и кивнула.

— Это было жестоко, — продолжил он.

— Я не… я отвернулась.

— Подозреваю, что бандиты угрожали вам, когда отпускали. Велели не общаться с полицией и ФБР и ничего не рассказывать. Так дело было?

— Так.

— Хорошо. Не могли бы вы точно передать их угрозы?

— Они остановились. Один из тех, что сидели впереди… он же ходил со мной в хранилище… у него была моя сумка.

— Минуточку. В машине у вас все время были завязаны глаза, разве нет?

— А, да. Он встряхнул ее. Мою большую сумку фирмы «Коуч». Я знаю, как гремят мои вещи. Расстегнул мою сумочку и сказал, что забирает водительские права. Прочитал вслух, что на них написано. И сказал, что оставит себе.

— Что именно он сказал, не помните?

Клэр наклонила голову и, глядя в пол, тихо повторила слова бандита:

— «Сболтнешь что-нибудь про нас ФБР, мы вернемся, трахнем тебя, а потом убьем».

— Так, — Фроули сделал вид, что записал угрозу, и спокойно улыбнулся девушке. — Разумеется, запугивание — важный прием банковских грабителей. Могу вам сказать, что обычно они забирают деньги и, думая, будто все шито-крыто, убегают. Поверьте, возвращаться и светиться в расследовании им совсем не хочется. Теперь уж они точно не рискнут тут появляться.

— Я… хорошо.

Фроули попросил управляющую в деталях описать путь из банка в машину, на которой уехали бандиты.

— Уверены, что это был фургон?

— Да. Двери хлопали, как в фургоне. И трясло на ходу, как обычно в таких машинах.

— Вы не помните, утром, когда вы приехали на работу, поблизости стоял какой-нибудь фургон?

Девушка поморщилась и покачала головой.

— Не знаю. Вроде бы белый.

Они перешли к самой поездке.

— Из-под повязки вам ничего не было видно? Даже внизу она не просвечивала?

— Время от времени я видела узкую полоску света. Мои колени и сиденье под ними. Оно было белое или кремовое.

— Вы ощущали мелькание света? Там, где вы сидели, были окна?

— Я… нет. Не могу сказать. Не помню.

— Это был пассажирский фургон?

— Думаю, да.

— Вы не уверены.

— Я не знаю, что такое пассажирский фургон. Если это мини-вэн, тогда, да, я уверена. Прошлой зимой мы с друзьями ездили в Мэн кататься на лыжах, и я брала мини-вэн напрокат. «Вилладжер». Я запомнила, потому что название странное для машины. Мы даже прозвали самих себя сельчанами.[14]Не знаю, такой ли это был автомобиль, но очень похоже на то.

— Так, хорошо. Чем похоже?

— Впереди два сиденья. А посередине — многоместное, на котором я сидела. И сзади тоже многоместное. — Клэр снова поморщилась. — Я, наверное, что-то домысливаю. Но так мне представляется.

— Все хорошо. — Фроули хотел подбодрить, при этом не льстя ей, чтобы она говорила честно. — Где вы сидели?

— На среднем сиденье. Да, на среднем.

— Сколько людей сидели рядом?

— Один.

— С какой стороны от вас?

— С правой.

— Со стороны двери. А вы сидели у стенки. И, по-вашему, окна там не было. А сколько людей сидело впереди?

— Двое.

— А позади кто-то сидел?

— Да.

— Двое впереди, один рядом с вами и один позади.

— Кажется… да.

— И в фургоне они ехали без масок.

— Но я не знаю, можно ли сказать с уверенностью. Может, и нельзя.

Фроули мысленно отругал себя за то, что сосредоточился на фургоне. Скоро найдут его обгоревший остов.

— Как они общались? Много разговаривали?

— Очень мало. «Направо». «Налево». «Нет». «Да». Примерно так. — Клэр подняла глаза на агента. — Именно так я поняла, что они были без масок.

— По их голосам.

— В банке голоса у них были просто ужасные. Искаженные и… нечеловеческие какие-то. Как у чудовищ. Можно… мне нужно говорить о масках?

— Продолжайте.

— Они все были одинаковые. Как Джейсон из фильма «Пятница, тринадцатое».

— Вы имеете в виду, что они были в хоккейных масках.

— Да, но… они были изрисованы шрамами. Черными стежками.

— Стежками? — не понял Фроули.

— Два вдоль и два поперек. Как швы на ранах. — Девушка смотрела куда-то вдаль, и в ее взгляде читался страх. — Зачем это? Зачем им шрамы?

Фроули покачал головой. Странная подробность. А он любил странные подробности в расследовании.

— Стало быть, в фургоне они больше помалкивали.

— Да, — неохотно ответила девушка.

— Как вам показалось, они знали, куда едут?

— Наверное, да.

— Они вам говорили, куда едут?

— Нет.

— Они говорили, что вас отпустят?

— Нет.

— Вам казалось, что вас отпустят?

— Я… — Клэр смотрела вдаль, как будто бы впала в транс. — Нет.

— Фургон останавливался?

— Да.

— Зачем?

— На светофоре, я думаю.

— Так. Дверцы не открывались, никто не входил и не выходил?

— Нет.

— И вы не пытались сбежать? Она моргнула.

— Нет.

— По шоссе ехали?

— Да, некоторое время.

— Вы были пристегнуты?

Клэр коснулась бедра, пытаясь вспомнить.

— Да. — Она пристально поглядела на агента своими зелеными глазами. — Я не пыталась сбежать, потому что у них было оружие.

— Хорошо. — Фроули не хотел, чтобы установившаяся между ними связь пропала. — Вы не задавали им вопросов?

Женщина покачала головой.

— И они к вам не обращались?

— Нет.

— Значит, никто ничего не сказал. То есть вас посадили на заднее сиденье и оставили в покое.

— На среднее.

— Верно.

— Да. Вот только…

— Продолжайте.

Ее мысли снова оказались далеко.

— Тот, что рядом со мной сидел. То есть не рядом… а на том же сиденье. Он завязал мне глаза. Не знаю, как… но я чувствовала, что он на меня смотрит.

— Смотрит на вас.

— Ну не то чтобы. В смысле… Не знаю. Просто ощущение такое.

— Не то чтобы что?

— Не то чтобы он прямо смотрел. Ну не знаю. Просто…

— Просто уделял вам внимание. А что было потом?

От воспоминаний ее глаза расширились.

— Мы все ехали и ехали. Кажется, несколько часов подряд. Наверное, я в некотором роде… мне казалось, что все это длится целую вечность, а сейчас я помню только отдельные куски… Все смешалось в голове. В какой-то момент я поняла, что мы съехали с шоссе и без конца поворачиваем. Я молилась, чтобы они остановились, чтобы все кончилось. И вдруг они действительно остановились, а мне, наоборот, хотелось только ехать дальше и ничего больше. Двигатель они не заглушили. Но я догадалась, что поездка окончена. Поэтому они встряхнули мою сумку. — Клэр посмотрела на Фроули. — Кредитки, ключи от машины?..

— Если они найдутся, их вам вернут. Тот, что сидел рядом, он вам угрожал?

— Нет. Нет, голос звучал с переднего сиденья. Злобный такой. Это он меня в хранилище водил. — Клэр сжала испачканные пальцы. — Я никак не могла ввести комбинацию.

— Он сидел за рулем?

— Я не… нет, не думаю. Нет, не он. Я сидела слева, а голос раздавался справа.

— Как по-вашему, он был у них главным?

— Не знаю. Но в тот момент говорил он.

— А тот, что рядом с вами сидел?

Она приподняла подол юбки, чтобы положить ногу на ногу. Фроули заметил грязные ноги в чулках, туфель на ней не было.

— Мне показалось, возникло некоторое напряжение.

— Между ними? Отчего?

— Этот злобный, он настаивал на том, чтобы взять меня с собой.

— Из банка. А остальные?

— Один из них задал ему вопрос. Не помню точно, все так быстро происходило. Кажется, это был тот, что рядом со мной сидел.

— Значит, злобный, как вы его назвали, взял ваши права.

— И потом открылась дверца. Тот, который рядом со мной сидел, помог мне выйти.

— Дверца распахнулась или отодвинулась?

— Я… не помню.

— А этот, что около вас сидел. Вы сказали, он помог вам выйти?

— Да. Я боялась упасть. Я всего боялась. Но он меня поддержал.

— То есть он вас не вытащил из фургона?

— Нет. Он взял меня за руку. И я вышла. Ну, в общем, выбора у меня не было.

— Он вас снял или помог спуститься?

— Я не… то есть, конечно, я боялась, очень боялась, до смерти. — Она вернула ноги в прежнее положение и замерла. — Но это не было… не думаю, что он… может, я просто наивная. Если бы мне помогал злобный, я бы вообще из фургона не вышла. Просто шагу не смогла бы ступить.

— Так. Не будем торопиться. По вашим ощущениям, какого он был роста?

— Высокий. Большой такой.

— Большой и сильный?

— И сильный.

— Он относился к вам дружелюбно?

Клэр тотчас же поняла намек Фроули.

— Нет. Никак не относился. Но и не злобно.

— Так. И вот вы вышли из фургона.

— Вышла. Мы пошли быстро. Он держал меня за руку. Пахло океаном, просто отвратительно воняло, дул сильный ветер. Я подумала, что мы в аэропорту — я слышала гул самолетов. Но это не взлетная полоса, потому что под ногами я чувствовала песок. Это был пляж. И он велел мне идти к воде, пока не почувствую ее. И до тех пор повязку не снимать. Песок взметался от ветра, над головой ревели самолеты, и я с трудом расслышала его слова. Но вдруг он отпустил мою руку, и я осталась одна. Простояла на месте с минуту, как идиотка. Потом только до меня дошло, что надо идти. Я делала маленькие шажки, даже не шажки — просто волокла ноги по холодному песку, выставив вперед руки, потому что представляла, как рухну со скалы. Я так целую вечность шла. Самая долгая прогулка в моей жизни. Над головой снова прогудел самолет, он взлетал. Жуткий звук. Словно он утягивал за собой воздух. Потом песок стал другим. Я почувствовала, что пятки омывает вода. И стянула повязку. Вокруг никого не было. Я прошла метров девять. — Она почесала пятку пальцами другой ноги и посмотрела на рваные чулки. — И зачем они с меня туфли сразу сняли?

— Может быть, чтобы вы не дрались ими и не смогли сбежать?

Она взяла бутылку с водой и сделала глоток. Ее рука дрожала сильнее, чем прежде.

— Помню, в свой первый день в детском саду я закатила истерику, чтобы мама не уходила. И воспитательница, госпожа Уэбли, в наказание отняла у меня новые кожаные туфельки. После этого я перестала рыдать. — Клэр потерла испачканные пальцы.

Фроули подождал, пока управляющая сожжет остатки адреналина, и перевел разговор на само ограбление. Она рассказала все по порядку, то и дело возвращаясь к нарочитым черным шрамам на масках. Когда Клэр говорила о том, как злобный бандит колошматил Дэвиса Бернса, у нее на глаза наворачивались слезы, но девушка не заплакала.

— Он упал… повис на подлокотнике… а бандит все продолжал его бить…

— Вы видели, как господин Бернс нажал на тревожную кнопку?

Клэр снова взялась за «Польский источник», но открывать бутылку не стала, просто наблюдала за тем, как вода ударяется о стенки. Катастрофическое выражение глаз. Что-то было не так. Но Фроули не мог понять, что именно: то ли она чего-то не договаривала, то ли просто сказывалась психологическая травма.

— Нет, — тихо ответила Клэр.

Шаги за дверью комнаты отдыха стихли.

— Госпожа Кизи, вы уверены, что не хотите показаться врачу?

— Уверена. Я в порядке.

— Поездка была долгой. И вы сами сказали, что всего не помните.

— Я просто… отключилась. Вырубилась — вот и все.

— Мы вам быстро организуем осмотр. Вреда от него не будет.

Клэр снова посмотрела на него, на этот раз спокойнее и слегка раздраженно.

— Ничего со мной не случилось.

Фроули кивнул.

— Хорошо.

— Но ведь все так будут думать, да?

Агент попытался отвлечь ее.

— Кто-нибудь приедет сюда, чтобы…

— Он водил пистолетом по моей заднице. — Она моргнула, отгоняя слезы и усталость. — Злобный. Пока мы стояли у двери хранилища. Он мне говорил всякое. Что он хочет со мной сделать. Теперь все.

Фроули покачал головой, пожал плечами, пытаясь что-то сказать, но ничего не придумал и просто кивнул.

— Не хотите передать мне его слова?

Она улыбнулась, зло и язвительно.

— Не особенно.

— Хорошо, — ответил Фроули. — Хорошо.

— Вы теперь на меня смотрите, как на какую-то глупую…

— Нет, нет, нет.

— Так, будто бы я прыгнула в фургон к первому встречному.

— Нет. Послушайте…

Он взял в руки диктофон. На самом деле ему нечего было сказать. И Фроули надеялся, что, нажав на кнопку «стоп», сможет как-то разрядить обстановку.

Клэр сидела, глубоко дыша и погрузившись в раздумья.

— Когда я шла к океану… я ни о чем не думала. Ни о чем и ни о ком. А вот в фургоне, пока ехали, пока глаза были завязаны, передо мной пронеслась вся жизнь. Я увидела себя со стороны. И все-все, до этого самого дня. У меня сегодня день рождения.

— Я знаю, — ответил Фроули.

— Безумие какое-то. Да, конечно, обычный день. Не пойму, почему для меня это имеет значение. — Она сложила руки, пошевелила ступней. — Да и не имеет.

Вот сейчас поблагодарить бы ее в двух словах и попрощаться — и всему конец. Но на Клэр был его пиджак.

— Послушайте, — начал Фроули. — Мне встречались такие люди, которые приходили в банк и вставали в очередь, чтобы обналичить чек. И тут в зал вбегал какой-то полный неудачник и объявлял, что это ограбление. И люди в корне меняли взгляды на жизнь. Всем кажется, что ограбление банков — это такое преступление, в котором нет пострадавших. Безболезненное преступление. Но когда на кассира наводят пистолет — такое ведь может сильно изменить человеческую жизнь. Я вам все это говорю, чтобы вы смогли подготовиться.

— Я еще даже не плакала…

— Когда пройдет адреналиновое возбуждение, вы, возможно, почувствуете себя подавленной. Тоска нападет. Просто перетерпите. Это нормально. Кто-то переживает кризис сразу, кто-то постепенно приходит в себя и однажды просыпается, позабыв наконец обо всем. Некоторое время эти ребята будут чудиться вам за каждой дверью. Но потом станет лучше.

Клэр сосредоточенно смотрела на агента, так, словно он раскладывал карты таро. Фроули понимал, что с ней надо быть осмотрительным. Симпатичная девушка. Расстроенная. Уязвимая. Воспользоваться этим — то же самое, что прикарманить наживку из хранилища. Теперь она его хранилище, его потерпевшая.

— И не злоупотребляйте диет-колой, — добавил агент. — Никакого кофеина и алкоголя. Серьезно. Налегайте на минералку. В нагрудном кармане пиджака лежит моя визитка.

Она достала одну визитку. Он поднялся.

— А как же моя машина?

— Полагаю, вы можете забрать ее, когда захотите. Дактилоскопический порошок легко смывается. Если у вас нет запасных ключей, обратитесь к продавцу.

Клэр поджала пальцы ног.

— А туфли?

— Их нам придется некоторое время подержать у себя. Криминалисты они такие. Дай им волю, они и вас завернут в бумагу и положат на полку на пару недель.

— Может, это было бы неплохо. — Клэр встала, сняла пиджак, расправила рукава и вернула его Фроули. — Спасибо. — Она прочитала его визитку. — Агент Фроули.

— Не за что. — Он повесил пиджак на руку, чувствуя приятное тепло. — И не думайте об их угрозах. Думайте о себе.

Клэр кивнула, посмотрела на дверь, но не двинулась с места.

— Там, на правах… все равно был мой старый адрес.

Не было смысла говорить ей, что бандиты наверняка следили за ней уже несколько недель. Фроули отыскал ручку в кармане пиджака.

— Продиктуйте ваш нынешний адрес.

 

Агент пронаблюдал, как в дверях банка Клэр обняла краснолицего седого мужчину, на котором был костюм в узкую полоску.

— Башковитая, похоже, — заметил Дино. — Отчет хочешь написать?

Фроули покачал головой, не сводя глаз с Клэр.

— Мне еще надо заполнить бланк по форме четыреста тридцать о возбуждении дела для окружного суда.

— Ох-хо, — простонал Дино, подходя к Фроули. — Ну и взгляд у тебя.

Фроули тряхнул головой, наблюдая за тем, как отец и дочка, миновав тротуар под окнами банка, двинулись прочь.

— Я уже был готов списать ее со счетов, если бы не одно «но»…



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-06-11 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: